С мягким знаком могу обогреть без него геометрическая фигура

Летописи Тамриэля: Morrowind, Oblivion, Skyrim - Форумная РПГ - Прошедшие игры - Месть Индорила

Дом Редоран сотряс громкий скандал: Советник Твистед без всяких раем, особенно в доме гостеприимной Кошки. Валяясь на мягком травяном . Даэдрот путём скрученных из когтей сложных фигур показал, что Кошка ушла, .. но остальные уже свалили в гильдию, что было обнадеживающим знаком). Меня почему-то особенно заинтересовали черные фигуры мужчины и женщины Не выдержав, я вскарабкалась на подлокотник и оттуда, встав на него ногами, . А пока, чтобы хоть немного отблагодарить тебя, могу предложить тебе .. Лабораторные исследования подтвердили, что все без исключения. Кукла говорит: "Спасибо ребята, теперь я могу идти на День Возвращаемся на коврик и садимся на него. Формировать представление о геометрической фигуре-«шар». Всем ребятам он знаком . Без воды. . (воспитатель берёт в руки по очереди мягкие игрушки и говорит за них).

Разве что в ненастную погоду обнаруживается малый сектор очистки заднего стекла. Грузим чемоданы Создателям универсалов всегда приходится чем-то жертвовать: Пусть всеми его возможностями нельзя пользоваться одновременно, зато у вас есть выбор.

Даже в минимальной конфигурации багажник весьма вместительный. По нашим прикидкам, заявленные литров полностью соответствуют действительности. А если сложить диван, получается абсолютно ровная площадка длиной см. Если не нужна такая взлетная полоса, но требуется максимальный объем, надо всего лишь удалить пластиковый органайзер с выдвижным лотком.

Зато на те же 15 см уменьшится погрузочная высота, а объем трюма возрастет на добрые литров. Жесткий пол с покрытием, стойким к повреждениям, плюс складывающаяся центральная часть спинки дивана позволяют уложить 4 пары лыж или 4 сноуборда, сохранив в салоне посадочные места для всей компании лыжников.

А вот за фронтальный эксперты чуть снизили оценку из-за повышенных нагрузок на шею манекена-водителя и потенциально травмоопасной для ног передней панели. В итоге — 4 звезды из пяти возможных. Справедливости ради надо отметить, что очень немногие вседорожники смогли заработать 5-звездочный рейтинг. Для нас же самое главное, что по уровню безопасности предназначенные для России машины полностью соответствуют протестированным, поскольку уже в базовой комплектации содержат максимальное количество подушек.

Этот аVтомобиль адресован прагматикам, для которых практичность важнее спецэффектов. Под капотом — мощный 2,5-литровый мотор с вариатором, и если надо, аVтомобиль действительно едет. Однако вестибулярный аппарат отказывается верить спидометру и секундомеру. Ощущение динамики скрадывает задемпфированная педаль газа и нерасторопный вариатор, который старается держать мотор на одних и тех же оборотах. В результате аVтомобиль едет словно бы нехотя, через силу.

Даже в кик-дауне коробка не позволяет двигателю выйти на полную отдачу. Чтобы добиться максимального ускорения, селектор надо перевести в ручной режим. Нежелание вариатора эффективно работать на разгоне оборачивается потерей не только секунд, но и литров. Привод сцепления и коробки работает хорошо, но динамика — так.

Для высокого аVтомобиля массой кг бензинового мотора такого объема все же маловато. Во всяком случае, мне с моими средними амбициями хотелось бы большего. Хотя по паспорту он экономичнее всего на — мл. Значит, причина все-таки в неэффективном вариаторе. Однако нежелание шустрить объясняется вовсе не динамикой, а ездовыми качествами. Походочка у аVтомобиля уж больно моряцкая.

Как вы понимаете, это не способствует чувству аVтомобиля и точности управления. Объезд препятствия он выполняет в три этапа: В режиме AUTO задние колеса подключаются после начала пробуксовки передних.

Однако автоматика настроена настолько грамотно, что аVтомобиль под тягой ведет себя, как постоянно полноприводный. Ездовое кредо этого аVтомобиля — комфорт и еще раз комфорт. Плавность хода — просто великолепная, а тишину в салоне немного нарушает лишь глухой перестук подвески на неровностях да гул мотора в режиме интенсивного разгона.

Среди японских одноклассников это определенно самый комфортабельный на ходу аVтомобиль. В последнее время производители кроссоверов уделяют им все меньше внимания, и некоторые модели за пределами асфальта стали совершенно беспомощными. Единственное, что надо сделать — установить защиту картера. Во-вторых, у него правильно настроена трансмиссия. В режиме LOCK муфта подключения задних колес действительно блокируется жестко и не отключается из-за перегрева после нескольких минут буксования.

Это не теория — действительно ездил, буксовал и поэтому могу отвечать за свои слова. Конечно, водитель должен знать меру — пробить бензобак, оторвать бампер или выхлопную трубу труда не составит.

Но если он сдается на первых же метрах мокрой грунтовки, какой смысл платить за полный привод и увеличенный дорожный просвет? Ремонтом и обслуживанием занимаются 45 авторизованных техцентров в 30 городах России. На сегодняшний день фирменный сервис справляется с объемами продаваемых машин.

Некоторые повинуются с достоинством. Некоторые с презрением, но все переступают порог. Порог, за которым повинуются. Повинуются глупым и жадным. Тем, которые знают, что с этой оболочкой можно творить всё, что вздумается. Она может возмущаться, но всегда оправдает и оболочку, и тех, которые, потому, что - самих. В общем, народ посмотрел вслед за перстом указующим на окна квартиры Сусаниных.

Но решения ещё не принял. В образовавшуюся паузу протиснулся меж застывших людей Ляпа. Он бережно, чтобы не расплескать, нёс полный стакан водки.

Сам поминутно облизывая пересохшие губы и сглатывая слюну. Подойдя к оратору, Ляпа не глядя на того, поднёс божеству священный дар: Гладкий мужчина сразу с недоверием отнёсся к подношению и переспросил: Народ размягчал и возрадовался в предчувствии акта слияния.

Акта наделённого всеми чувствами тончайшего восприятия. Уловив по поведению толпы, что с ним разговаривает равный, мужчина снял свой безупречный пиджак и с размаха вогнал его в грязь. Притопнув его двумя ногами, под одобрительные крики, он, ослабил галстук и закатал рукава своей шёлковой рубахи повыше локтя и в таком виде лихо опрокинул стакан. Занюхав водку скатанным рукавом он вернул стакан Ляпе со словами: Катька Лошадь выпорхнула из-за спины Ляпы и тут же обвила шею партийного босса.

Её правая рука ловко легла на его ширинку. Рухнувший в одночасье мир Венички понемногу начинал обретать утраченные привычные очертания. С улицы доносились радостные и успокаивающие крики людей.

Он, оставив маму на кровати, снова вернулся к окну. Толпа на улице всё ещё была многочисленной, но уже не источала той злобы и угрозы, как раньше. Веничка бросился к телефону. Ему пришла в голову одна спасительная мысль. Ловко набрав знакомый номер, Вениамин замер в ожидании. На том конце не спешили. Наконец Вениамин услышал в трубке знакомый мягкий голос: Любочка, как же я рад тебя слышать, моя любимая! Как же я без тебя соскучился. Как же мне без тебя было плохо.

Мне очень плохо без тебя, Любочка. Это какое-то мучение вся эта жизнь без. Все эти серые безрадостные дни.

Они, как капли яда изводят. Они капают на мою уже лысеющую голову и доводят меня до сумасшествия, до безумия. Только ты можешь вернуть мне радость бытия. Любочка ответила не. Было слышно, что она всхлипывает и вытирает слёзы: Я уже ничего не понимаю, Вениамин Борисович. Как же это может быть? Это такие глупости ты сейчас говоришь! Как же можно всё то, что между нами было вот так просто перечеркнуть? Да как ты можешь мне об этом говорить, Любочка?

Я может, и наговорил всяких глупостей, но ты же знаешь, как я был загружен работой последнее время. На меня всё сразу как-то навалилось. Нужно было готовиться к местным выборам. Все эти бесконечные партийные дела. Мне постоянно звонили из Москвы. Они же надеялись на. Ты же сама мне всегда помогала? Давай не будем больше вспоминать прошлое? Ты меня ещё любишь?

Вы же сказали мне, что она тоже против наших отношений? Мама больше не будет возражать против наших отношений. Что с ней случилось? Как же вы сейчас? Я с этим справлюсь. Я бы обязательно пришла. Но я сейчас не могу, честное слово. Я же не знала, Вениамин Борисович. Я ничего не знала, честное слово. Как же мне сейчас быть? Мне же его нужно обязательно с утра отвести в детский сад, - Любочкин голос наполнялся нежностью и любовью.

Он изливался из неё потоком ровным и глубоким, заставляя ритмично приподниматься высокую полную грудь. Я сама это чувствовала и мучалась. Моё сердце всё время болело. Я не могла вас забыть. Я всё-всё, всё помню.

Как же мне было хорошо! Я всё для тебя сделаю. Всё у нас будет хорошо. Только не нужно сейчас никуда идти. Я тебя очень прошу. Сейчас сложилась такая ситуация, что только ты мне можешь помочь. Ты одна можешь меня спасти. Я, просто, не знаю к кому мне обратиться! Они же сами меня позвали! Тогда, когда я и не.

Я не могу тебе врать! Может, я и хотел этого, но они же. Ты это сама знаешь. Помнишь, когда мы с тобой только познакомились? Я тогда ещё приехала по вызову. Твоей маме было плохо. Уже ничего не изменишь. Я не выдержу. Я вытру каждую твою слезинку. Ну, что мне делать? Видишь там много народа внизу на улице? Я ещё не подошла. Я боюсь разбудить. Они что-то делают. Какой-то мужчина в белой рубашке кружит на руках женщину. Пусть веселятся, мы им ещё сейчас добавим. Любочка, давай, как в прошлом году, когда мы встречали наших гостей.

Ты тогда по моей просьбе показывала им стриптиз. И всё тогда получилось очень хорошо. Любочка, пожалуйста, открой сейчас своё окно и приготовься.

Я ещё должен поставить колонки на подоконник и включить музыку. Как только услышишь музыку, начинай. Екатерина отдалась всем телом волнам радости, закружившим её, подчинилась сильным мужским рукам. Немытые волосы её растрепались воздушным потоком и ощетинились ёжиком. Такому и судьбу можно доверить! Ляпа улыбался, как и все вокруг, но было что-то недоброе в его кривой усмешке. Снова покушались на принадлежавшее только. Ляпа чувствовал в нём зверя намного сильнее.

Чужой вогнал когти и вырывал землю из-под ног. Год прошёл, как Ляпа освободился в последний. А это уже. Но было ли это в последний раз никто, не. И последним, в этой очереди знатоков был сам Ляпа. В миру - Ляпушкин Виктор Петрович. Виктор Петрович точно знал, что это было не в первый и не во второй. Дальше он вспоминать не хотел и не любил.

Да было такое, о чём и вспоминать стыдно. Стыдно даже такому кручёному волчаре, каким его жизнь вылепила. Ляпа никогда не думал об этом, он научился принимать всё инстинктивно, в натуральном понимании настоящего. Если что-то произошло - то это уже хорошо. Раньше он этого не понимал.

Он не был готов. На его планете всё было. Люди появлялись в результате чего-то грязного и запретного. И не все были людьми. Много попадалось животных, в основном козлов. От козлов козлы и родятся. А ты, если хочешь быть человеком, то будь нормальным парнем.

Витя Ляпушкин и старался быть нормальным парнем, но Вите Ляпушкину это было трудно. Вот другое дело Ляпе. Ляпе это было куда проще. И он чего-то стоил на этой планете. Стоил и был нормальным парнем, пока не появилась. Ляпа никогда прежде не испытывал. У него впервые за шестнадцать лет жизни сжималось горло до сухого спазма, когда он видел эту худенькую девчонку с взглядом зелёных глаз, который убивал развязанного и дерзкого Ляпу и вытаскивал в безвоздушное пространство маленькой планеты маленького Витю Ляпушкина.

Так просто и естественно, что у Ляпы даже вывалилась папироска из уголка рта от этих обычных слов. Он бы никогда сам на такое не решился. Первой его реакцией было желание ответить резко, грубо, обидно, но что-то его удержало в тот момент.

И в первый и последний раз в жизни он посмотрел на женщину, как на божество с другой планеты, чистыми и ясными глазами. Виктор только и смог, что проглотить слюну и закрыть рот. Его удивляло всё, и округлые глаза, и нежные, но упрямые губы, и чуть вздёрнутый носик в веснушках. И как журчал её смех, искренний и чистый, - Если хотите, можете меня проводить, - предложила. И он смиренно пошёл за. Послезавтра и во все другие дни. Если бы они были только одни на планете.

Он думал об этом по ночам, долгим и бесполезным. Если он спит и не может действовать? Это произошло как-то само. Прошло уже много времени со дня их знакомства, почти год, но это казалось целой жизнью. И впереди было так много. Это, наверное, и была вечность, которой. Виктор никогда не добивался большего, чем имел. Первый раз не он коснулся её губ. Светила луна и она властно притянула его голову к. Этот вкус первого поцелуя он запомнил на всю жизнь.

Если бы они были одни, и этот поцелуй можно было растянуть на всю вечность. Первую свою ночь, после которой он стал мужчиной, он запомнил не так ярко. Может потому, что сильно нервничал, хотя и не подавал виду. А может и потому, что и это не он решал, а. Всё, что осталось от неё, это татуировка "Марина" на левой руке и первый срок за изнасилование. Самый тяжёлый и грустный. Что там произошло, он до сих пор так и не понял. Его забрали через месяц. Марина уехала в Москву поступать в институт.

Она прислала ему всего одно письмо и всё. Потом пришли за. И жизнь взялась за. Оказывается, они были не одни на этой планете. Были ещё люди рождённые людьми. Так его слепили, изваяли, вытесали. Одно спасло его. Марина оказалась дочерью прокурора.

И что с песней сделаешь? Статья была плохая, но песня уж больно хорошая. А что ещё нужно? Когда слёзы текут по впалым небритым щекам. Когда кулаки сжимаются сами от обиды и несправедливости. Когда враг подл и хитёр, но зато ясен и понятен. А может это всё и ложь. Всё от начала до конца. И Ляпа победил Витю Ляпушкина. И не рождался вообще Витя Ляпушкин, а выродился сразу Ляпа. Кто сейчас эту историю разберёт?

Сейчас она сама выбирает. Приставили нож к горлу. К хрупкой шее - нож и зажали потной ладонью рот: А-то личико твоё порежу! Ляпа, сорви с неё трусы! Вернувшись, последний раз, Ляпа вернулся в пустоту. Никто из родных его не дождался. Никого из бывших друзей.

Это была уже другая планета. Материки раскололись и почти отошли друг от друга, держась только на тонкой кожице истории. Один Уральский хребет ушёл сам в себя и не хотел смотреть ни влево, ни вправо. Разговаривать тоже ни с кем не хотелось. Ляпа взял бутылочку водки, пива запить, хлеба чёрного и колбасы варёной.

Зашёл за магазин и присел на откос холма уходившего в свалку. А за свалкой открывался такой вид. Всю вечность смотреть, не пересмотреть. Как первый поцелуй Марины. Ляпа сам больше верил в первую историю. Ведь он сам её придумал. Ляпа присел в траву, густую некошеную. Примял её слегка и положил свой скромный скарб на согнутые стебли. Отхлебнул первый раз жадно, утоляя обиду и боль. Запил пару глотками пенного тёплого пива и прояснил до такой степени кристальности и чистоты раскинувшийся перед ним горизонт, что понял.

Она же и есть правда! Описать всё это просто не хватало слов. Не было тех слов у него. Не знал он. Не знал, как подобрать и какое слово подойдёт к каждому кусту, травинке, холмику, горам строгим и могучим. Не сдержался Ляпа, само у него громко вырвалось, на сколько могло эхо достать: Услышал Ляпа за своей спиной прокуренный женский голос с игривыми нотками.

Так он познакомился с Екатериной, с Катькой Лошадь, с Царицей. После третьего совместного глотка сорвал он с Екатерины её вылинявшие одежды и долго терзал её уставшее от жизни, но ещё хранившее следы дарованной ей породы, тело.

Екатерина, отбросив голову назад и ухватив обеими руками большие пуки травы, охала и стонала, наполняя кристально чистый, но застывший горизонт, естеством и жизнью. Земля уходила из-под ног не только у Ляпы. Московский гость, закружив Екатерину, не удержался и вместе с ней рухнул на землю. Екатерина упала на спину в самую грязь, раскинув руки и давясь от смеха. Звёзды яркие и игривые подмигивали ей с фиолетового купала, и счастье и радость разрывали её изнутри.

Глаза Екатерины сияли не хуже звёзд, а кожа на лице разгладилась и покрылась румянцем, как много-много лет. В таком неподдельном и искреннем, что только ради этого и стоит жить. В восторженных глазах ребёнка и есть истина. Пусть краткая и мимолётная, но она чиста и неподдельна.

У них такие смешные макушки голов. Ветер шевелит их волосы. А я выше. У меня замирает сердце. И все мне улыбаются. И все-все её любят. Только ей и предназначена эта любовь.

Странная и непонятная, но такая приятная. И пусть она тоже краткая и мимолётная, как этот захватывающий дух полёт над головой отца, но это она поднимает её вверх, над всеми и заполняет до краёв её только зарождающуюся и формирующуюся душу. Она верит рукам отца.

Катя любила, обожала все праздники. Дома раздвигали большой круглый стол. Мама покрывала его ещё большей белоснежно накрахмаленной скатертью, расправляла её своими ласковыми руками, от центра стола к краям и каждый раз застывала у стола, мысленно расставляя приготовленные блюда.

Удостоверившись, что всё должно поместиться, начинала заполнять комнату такими чудесными запахами, что Катя не могла больше выдержать, а плясала и пританцовывала на месте. Ей вообще трудно было устоять на одном месте. Она кружила вокруг мамы и пыталась что-то выпросить, взять хоть что-то, с таких больших и торжественных блюд, которыми мама уставляла стол, как полководец, расставляет свои войска на предстоящем поле битвы.

Нет, Катя была не голодна. Это была такая игра. Она первой должна была нарушить существующий порядок вещей. Гармонию и совершенство, чего добивалась мама. Иди там и поешь, пожалуйста, и не мешай мне, я тебя прошу. У меня ещё ничего не готово. А всё нужно успеть. Очень скоро придут гости, - всегда говорила мама и улыбалась. А Катя начинала просить и канючить с ещё большим напором и усердием, подпрыгивая от нетерпения.

Мама тоже играла в эту игру ещё со своего детства. Она выбирала для Кати самый красивый и самый-самый вкусный кусочек, который просто таял во рту. Катюша его даже не пережёвывала. Она долго держала его во рту, смешно раздув щёки и затаив дыхание. Её озорные глазёнки смотрели на то место, которое ещё недавно занимал этот кусочек, не важно. Она смотрела с видом победителя. А потом, приходило много-много гостей, и каждый гладил её по головке, говорил, какая она красавица и уже так выросла.

И обязательно что-то ей дарил. Потом, через много-много лет. Она никому об этом не рассказывала. Это было только её. И никто не должен был знать об. Она боялась рассказать правду. Правда была для неё страшнее лжи. Она была так чиста и невинна, что вызывала у всех только злобу и ненависть.

Но она была всегда с. Катька Лошадь могла её прокручивать для себя, как кино, по нескольку раз в день. Эта история никогда не приедалась и не надоедала. Катька Царица падала навзничь от очередного стакана мутного пойла и всякий раз возвращалась. А для всех она была потомственной алкоголичкой изнасилованной собственным отцом и выгнанной из дома двенадцати лет от роду матерью алкоголичкой, которая всегда её избивала и не кормила. Да я в этой жизни такого говна насмотрелась и нахлебалась, что вам, сучарам, не на одну жизнь может хватить!!!

Орала Катька так, что слышно это было очень. Горы Уральские только могли остановить этот крик, но и то, отражались эхом. Эхом жалости и уважения. Такая она любовь народная. И Ляпа любил её ещё сильнее. Отряхнув спину Екатерины от сухой грязи, он отдышался и взял окончательно всё в свои руки: А не устроить ли нам на самом деле праздник!?

Катька завизжала во всю свою неуёмную прыть. Народ тоже возрадовался и одобрительно загудел. Александр Четвёртый попытался на радостях обнять этого приятного мужчину. Он так любил праздники. Можно я вас расцелую? Я же сама чувствовала мощь ваших рук.

Да таких крепких и надёжных рук не было даже у моего папаши пропойцы горького. А он ими мог не одну башку открутить. Так всегда с народом бывает. Не век же ему злобу копить. Просто, ему об этом всегда напоминать нужно, а то помнит он это коротко, в крайнем случае, пока живёт Юрий Крепкорукий благодарственно сделал несколько поклонов в сторону толпы и постарался не выпустить из рук свалившееся на него доверие масс. Александр Четвёртый всё ещё пытался не упустить круглую, мягкую ладонь Юрия Крепкорукого.

Он потерял её в темноте и посчитал это самым большим горем в своей жизни, обрушившимся на. Такая навалилась на него благодать. Так он полюбил в одночасье этого человека. Так был ему благодарен. Он бы этого и не смог никогда объяснить. Слёзы лились сами из его глаз, тёплым потоком и в голове творилось что-то невообразимое. Он глотал слёзы и слова: И орган зазвучал в его мозгу.

Торжественно, строго, мелодично сопровождая мерцающую в темноте ладонь. Трубные звуки вплетали в реальность нереальность происходящего. Александр Четвёртый, сам не понимая того, просил прощения.

Н.Ф. Овчинников. Новый взгляд на мышление

Прощение было в самоуничижении. В благодарности за реальность. Ещё четыре часа тому назад Александр Четвёртый слышал другие звуки. На маленькой, замасленной кухне, пропитанной временем и устоявшимся запахом наваристого супа, истеричные крики любимой им женщины разрывали ему голову. Хлестали его по щекам, по глазам и выбивали из них совсем другие слёзы, слёзы обиды и жуткой досады от такой невыдуманной реальности.

Смысл обидных слов он уже перестал воспринимать, а они всё кололи и кололи иглами, пробивая сердце и мозг. Чтобы заглушить этот крик Ему вдруг очень захотелось хотя бы упорядочить его, превратить в музыкальное произведение, в музыкальное действо. Если его нельзя заменить стройной органной фугой в своём воображении, выстроить, как перелив могущественного и вечного, прийти к какой-то гармонии, то нужно попробовать им управлять, подчинить себе, как дирижер, вплести его, пусть даже и эти истеричные, режущие ухо звуки в своё понимание сущности данного момента жизни.

Александр легко вскинул руки вверх и мелодично принялся дирижировать. Она от этого пришла ещё в большее исступление. Попыталась взять очень высоко, но сорвалась. Звук треснул и заскрипел. Этого Александр выдержать уже не смог. Он бы ей простил всё. Но руки сами потянулись к её горлу. Пусть у него и не так были развиты кисти рук, как у настоящего органиста. Он был всего лишь теоретиком.

Но каждый аккорд он пропускал через себя, проживая его и повторяя своими мышцами, сокращая и напрягая их: Как он любил эти ресницы. Они напоминали ему крылья фиолетовой бабочки, лениво порхающей с цветка на цветок. Зачем ты берёшь не своё? Зачем вы все из себя что-то корчите? Вы всё делаете фальшиво. Не смейте трогать наших нот.

Почему вы не можете быть натуральными? Как эти бабочки, - пальцы сжимали и сжимали её горло. Порхают, - сжимались всё туже и туже пальцы.

Были последние слова, которые смогла она услышать в своей жизни. И, поддавшись магии слов, Алиса, жена Александра, натурально вывалила язык на бок.

Шендогилов Александр Владимирович. пафос

Ляпа давно ждал этого, ему просто необходимо было кого-то ударить. Это рвалось из него необузданной силой зверя, превратившись в главный инстинкт жизни. Ляпа, сам не понимая того, среагировал на приказ, хотя он считал себя человеком свободным, но видимо это сидело ещё глубже звериного. Каждый зверь подчиняется более сильному и уравновешивает это болью слабого. Такая замкнутая система с гармонией силы, со своими красками, звуками, историей. Кто управляет красками и звуками - тот управляет историей, продляет её и наполняет гармонией смысла.

ьТОУФ нБМЩЫЕЧ. чМБУФЕМЙОЩ зБМБЛФЙЛЙ

Кормит замкнутую систему за то, что она кормит. Ляпа рывком за шиворот приподнял Александра Четвёртого и двумя резкими ударами в голову свалил того на землю. Молодой подчиняясь своему инстинкту, добавил несколько раз ногами. Для Александра Четвёртого всё произошло неожиданно. Целуя руку Юрия Крепкорукого, он целовал прекрасные глаза своей Алисы.

Её большие фиолетовые ресницы, которые простили его, они понимающе хлопали ему в ответ на его страстные поцелую, выпуская сотни бабочек. Бабочки кружились над ними, шурша разноцветными крыльями, толкаясь за право лучшего места. Это был лучший момент в жизни Александра Четвёртого. Он, как будто попал в поток счастья и любви, он вырвался из замкнутой системы и просто парил рядом с бабочками. Он видел себя стоящего на коленях и не жалел о том, что его душа оторвалась от тела и, подчиняясь силе добра, пыталась растечься над всем миром и сгладить все его неровности.

Сила его любви была столь велика, что смогла бы сгладить даже горный хребет. Из разбитого носа и губы у Александра сочилась кровь: Я же готов вам служить верой и правдой! За что вы меня так? Я же люблю вас всех! Мы же все договорились, - обратился он ко. Давайте всё по порядку!

Сначала праздник и веселье. А казнь отложим на конец праздника. Или кто-то думает по-другому? Я думаю, вы ещё не забыли, из-за чего мы здесь собрались? В комитет по организации праздника я предлагаю избрать кроме меня, как руководителя ещё троих человек, - Юрий выдержал паузу и обвел всю толпу вопросительным взглядом. Смотри, Ляпа, не зазнайся! Ляпа в смущении опустил глаза и спрятал за спину сбитые в кровь кулаки. От неожиданности Александр размазал свою кровь по щекам.

Толпа была не за, не. Все безразлично пожимали плечами. И последняя моя кандидатура, вот эта милая женщина, - Юрий приподнял руку Катьки Лошади и поцеловал её.

Я сейчас обосцусь от оказанного доверия, люди-и-и!!! За тем чего не хватало, отправили Ляпу, благо магазин был. Ляпа с помощниками выставили на площадь перед магазином десять ящиков водки и несколько ящиков закуски. Всё открывалось, наливалось, отрезалось, ломалось. Копию чека Ляпа передал для отчётности Юрию Крепкорукому. Александр Четвёртый привёл свою одежду в порядок и по-деловому спросил у Юрия: Ни одно слово, сказанное на улице, он не пропустил.

Каждое сказанное слово было очень важно для. Что-то с ним произошло? Что-то очень сильно его напугало? Ему стало невыносимо горько находиться в этой комнате, в этой квартире, в этом пространстве. Это пространство предало. Он всегда возвращался сюда за помощью, за сочувствием. Закрывал за собой дверь, ставил на пол портфель в прихожей и вешал на вешалку плащ или пальто. Снимал с себя кожу, чтобы оставить всё за дверью. Из комнаты долетал голос матери: Я приготовила твои любимые котлеты с макаронами.

Шёл мыть руки, забирал газеты со столика и молча кушал на кухне котлеты с макаронами. Каждую котлету он делил на четыре части. Каждую часть чуть придавливал вилкой, чтобы показался котлетный сок и нанизывал на вилку макароны. Это у него получалось не. Не всё удавалось оставить за дверью. Дождавшись пока его рука успокоится, он всё повторял в том же порядке. Покончив с поздним ужином, Веничка брал свои газеты и усаживался на диван рядом с мамой.

Мама внимательно читала книгу, а Веничка встряхивал газету, придавая ей упругость и как бы взбалтывая последние новости, взбадривая. Мама на секунду отрывалась от романа и всегда произносила одну и туже фразу: Веничка не отвечал.

Мысль его уже блуждала меж газетных строк, пропуская одни и выцеживая другие, до смакования, до сока, как у котлет.

Потом, прочитав всё, что было интересно, он переходил к следующему этапу. Веничка выбирал наугад слова и долго думал об их смысле, не поверхностном, о котором Веничка знал почти всё. Ещё отец, когда был жив, всегда заставлял его заучивать в день по три листа из Большой советской энциклопедии.

Веничка так и делал. Память у него была хорошая, и большого труда это для него не составляло. Он прилежно, каждый вечер, рассказывал отцу три листа из толстой книги, выученных наизусть, и тут же их забывал. Но потом, повзрослев, он стал сомневаться в словах. Веничке часто казалось, что отец знал истинный смысл каждого слова, но просто не успел его ему, Веничке, передать.

А то, что заучивал Веничка, это только прикрытие. Вот и сейчас, он пытался понять истинный смысл каждого слова доносившегося с улицы и не упустить ни одной интонации, скрытого смысла. Странно, но ему хотелось туда, погрузиться в простые слова и вырваться из этой враждебной квартиры, где каждый вечер заканчивался тем, что мама задавала один и тот же вопрос: Сейчас, Любаша, - вырвался из оцепенения Веничка. Сосредоточилась и распахнула большие створки окна.

Любаша сама случайно попала в этот город. Мама родила её далеко отсюда. Родила, можно сказать, по комсомольской путёвке, под знаменем комсомола, главного резерва и продолжателя дела партии. Своего отца она никогда не видела. С детства ей врезались в память горящие глаза выступающих на собрании и их звонкие голоса. Ей почему-то только это и врезалось в память. Взрослые дяди и тёти, срывая голос, переносили тысячи кубометров земли, сдвигали и раздвигали горы, вздыбливали реки, разворачивали их назло всему миру и клеймили отстающих.

Любаша помнила, как её часто поднимали над головой, трясли в доказательство того, что это всё роется, строится и создаётся для неё. И она будет хозяином всего этого необъятного громодья. Мама всегда нервничала, когда Любаша взлетала в пример светлого будущего, но сдерживала себя и виду не показывала.

Ещё Любаше запомнилась оранжевое солнце, пески и верблюды. Потом они с мамой переехали к бабушке. В её жизни появился лес и река, как хитрая змейка, вьющаяся над каменными перекатами. Любаша подросла, и мама часто рассказывала ей, разбрызгивая воду руками, какой красивый был у неё отец: Это было такое загляденье. Всё сжималось внутри от восторга!

Он был такой сильный, что нёс это огромное знамя одной рукой. И все девчонки были в него влюблены. А он гордо шёл вперёд и ни на кого не смотрел. Ну, может быть только на. Как мне потом все девчонки завидовали. Как мне все завидовали. Какое прекрасное, Любаша, было время. Мы-то, вообще, с твоим папкой мечтали, что у нас будет мальчик. Лежали на тёплом песке, смотрели в звёздное небо, и Мечтали, что у нас будет маленький знаменосец. Но ты не думай, я не о чём не жалею.

Пусть он сейчас один жалеет и не знает, какая у него дочь красавица. Любаша на удивление выросла совсем спокойной девочкой. Не было в ней ни идейного задора, ни жажды что-то изменить в жизни. Её вполне устраивало просто жить.

Любаша закончила медучилище, стала хорошей медсестрой и вышла замуж за командированного простого парня из этого города. Он привёз её в свой город и у них родился сын. Она любила мужа, любила сына, но часто называла его маленьким знаменосцем. Что-то терзало её изнутри, жгло. Она не признавалась себе в. Но это могло и подождать. Потом она встретила Вениамина Борисовича. Он был старше её и кого-то ей очень напоминал, или она ошибалась, и так было. Любаше всегда нравилась эта песня, что-то доставала она из неё, вытягивала глубоко скрытое, затаённое и было в этом сладкое чувство удовлетворения.

Если бы только мог её отец нести своё знамя под эту волшебную музыку. Может, всё бы в её жизни было по-другому. Ночная рубашка нехотя соскальзывала с тела Любаши. Ей помогал лунный свет, подталкивая в нетерпении. Но изгиб от горла и до груди, плавный подъём и спуск до сосков, был настолько правилен и красив, что Хотя, что значит правилен?

Не возможно красоту этого подъёма перевести в статичную формулу, потому что объяснить это невозможно. Можно сойти с ума, пытаясь это сделать. Можно сойти с ума, пытаясь это понять. Можно сойти с ума, пытаясь это запомнить и насладиться этим раз и навсегда, на всю жизнь. Это должно повторяться и повторяться, каждый раз удивляя новыми подробностями: И мягкая ткань рубашки во всю сопротивлялась, не спешила, задерживалась, как могла, нарушала все законы притяжения. В том - то и дело, что фигура Любаши не была безупречно правильной и симметричной.

Но от этого она была ещё восхитительней: Предплечья рук стыдились плеч, и только грудь спасала. Чуть обозначенный животик уравновешивал округлость бёдер. И всё это до восхищённого дыханья. Из последних сил задержалась на бёдрах, отдала всё до капли на гордых ягодицах и Всё в лунном нежном свете, который вдруг добился. Веселье меж тем продолжалось.

И музыка была как раз в самом нужном месте. Она подхватила те чувства, которые первыми всплывают в парах сентиментальной грусти. Распахнутое окно заставило многих повернуть свои головы. Обнажённое тело Любаши в лунном отливе заставило их замереть от неожиданности. Музыка отразилась от открытых ртов и принялась укутывать стыдливую наготу. Любаша подняла руки над головой и поддалась звукам, извиваясь всем телом и отбрасывая голову назад в арку из отдельно танцующих рук.

Каждое её движение заставляло открытые рты ещё больше втягивать в себя воздух, не выдыхая. Александр Четвёртый видел в окне не Любашу, а свою Алису. И ему очень хотелось всем сказать, что это. Почти кричал он, не издав ни одного звука. Знакомое тело было так красиво. Но ему было не жалко, пусть все видят, какая красивая грудь у его жены, как нежен пушок над лобком Ляпа тоже застыл в недоумении.

Он готов был себе вены вскрыть. В окне для него танцевала Марина. Это была точно. Он даже почувствовал её запах. Он этот запах вспоминал долгих девять лет. От подбородка до начала груди запахах становился нежнее. Он каждый раз во сне жадно пытался его втянуть в себя весь, до последнего, но так никогда этого и не сумел сделать. Ляпа всегда просыпался от удушья. В испарине и с мокрыми трусами. Юрий Крепкорукий замотал головой, отгоняя наваждение. Этого просто не могло. Откуда она в этом городе?

Уже столько времени прошло, он и перестал о ней вспоминать. Но вот же она! Нет, у них было всё хорошо. Они прожили вместе не один год. И ничего плохого он не мог о ней сказать. Она была всегда возле. Хотя его всегда терзали сомнения. А любовь ли это?

Она такая спокойная, податливая, верная.