Маленький домик в знакомой ложбинке

Журнальный зал: Урал, №7 - Елена Соловьева - Рассказы

маленький домик в знакомой ложбинке

Хасан угощает меня салом из маленького чемоданчика, который он не выпускает из рук. Рядом с дорогой, в ложбинках, пятна снега — высота перевала, как Видны несколько «гражданских» домиков и десятка два расположенных Рядом с ним, спиной ко мне — хорошо знакомая, неповторимая фигура. Они шли по знакомой тропинке к коттеджу, оглушенные . опять же – там, откуда берет начало и убегает вглубь нежная ложбинка. Маленькие пластинки с греческой символикой цеплялись друг за друга крепко. Маленький домик в прериях (англ. Little House on the Prairie) — длительный американский телесериал с Майклом Лэндоном, Мелиссой Гилберт и Карен .

Обычно она это делала, когда я была маленькой, а тут она впервые за много лет меня перекрестила, и я пошла спать. Я легла и подумала: Зачем это я пойду? Я — верующий человек. Там взорвали церковь, а я пойду?. Утром бабушка меня будит: А я не пойду! Вдруг вижу, бежит девочка из нашего института.

маленький домик в знакомой ложбинке

Глаза у нее ужасные, и кричит: Они убирали мусор, клали на носилки и уносили. Церковь стояла на возвышенности, и это все было обложено камнем. Когда трамвай выезжал оттуда, его было не. Девочки уже шли с пустыми носилками, и одна из них не успела отскочить — и трамвай ее насмерть зарезал.

Все разошлись домой, и она пришла узнать, что со. Моя бабушка вся побледнела. Девочке я сказала, что проспала. Я не стала ей говорить, что не хотела идти.

Стихотворение «Пень волшебный по соседству. (Сказка)», поэт Жук Александр

Потом, когда бабушка пришла в себя, она сказала: У меня есть большой друг. Хотя мы одних лет, но она для меня как духовная мать, а я чувствую себя рядом с ней строптивой девчонкой.

Как-то она зашла ко мне и озабоченно сказала: Помолись о них, Верочка. Разве будет Господь слушать такую молитвенницу? Ты сама знаешь, что неразумно говоришь.

Я читаю замечательные записки Афонского старца Силуана, в которых он пишет, что Господь слышит молитву грешников, если они смиряют себя, и еще: Старец Силуан — наш современник, он умер в году. Все им написанное внушено Святым Духом. От разговора с Машей мне стало стыдно, но не до молитвы было: Там, в небольшом провинциальном городке, я прожила зиму. Бытовые условия городка были трудные: От этих неудобств я была избавлена, так как снимала комнату с полным обслуживанием, но жителям сочувствовала.

Особенно жалела одну старушку, которая жила в соседнем доме. Отправляясь по утрам на работу, я часто встречала ее в старом, много раз чиненном пальто и ветхом платочке на голове. Несмотря на нищенский костюм, старушка выглядела опрятной. Лицо у нее было интеллигентное, выражение замкнутое и робкое, глаза скорбные. Обычно я встречала ее идущей от колонки с ведром воды, которое она несла, расплескивая и часто останавливаясь. В одну из таких встреч я взяла ведро из ее замерзших рук и донесла до дома.

Она была этим удивлена и, церемонно раскланиваясь, благодарила. Так мы с ней познакомились, а в дальнейшем подружились. Звали ее Екатерина Васильевна. В прошлом она была учительницей, имела семью, но все умерли, и осталась она одна с крошечной пенсией, большая часть которой уходила на оплату комнаты. Вот подержат меня хозяева, подержат, да и сгоняют. И хожу я по городу, ищу дешевый уголочек, а уж купить себе что из одежды не могу, старое донашиваю, да его уже.

Когда окончилась моя командировка, и я сказала Екатерине Васильевне, что уезжаю, она загрустила: Тоскливо бывает до слез, а кругом — чужие и резкие люди. Я не могу, когда со мной грубо говорят, мне плакать хочется, и я больше молчу. Я взяла у Екатерины Васильевны адрес и, приехав домой, послала ей вещевую посылку, а потом мы начали с ней переписываться. Так длилось около трех лет.

маленький домик в знакомой ложбинке

В продолжение этого времени Екатерина Васильевна несколько раз переходила от одних квартирных хозяев к другим. Каждый переезд был для нее тяжелым переживанием, и на ее письмах я видела следы упавших на строчки слез. Ежемесячно я посылала ей небольшую сумму денег. Они были ей нужны до крайности. Но еще больше, чем деньгам, она радовалась нашей переписке. Я всегда старалась подбодрить и развеселить старушку, но одно письмо пришло от нее такое, что я растерялась.

Новая хозяйка продержала, Екатерину Васильевну месяц и предложила немедленно освободить комнату, так как нашлись выгодные жильцы. К кому Екатерина Васильевна ни ходила в поисках комнаты, везде отказ. Хозяйка гонит и грозит.

Царица Небесная меня слышит… За стеклом, за золотой ризой была Она, Сама, живая… Домой я возвращалась успокоенная: И еще вспомнилось мне, как Маша, со слов старца Силуана, учила меня молиться за.

Вскоре я сильно заболела, но и больная вспоминала Екатерину Васильевну и молилась о. Прошел месяц, здоровье мое шло на поправку, но я еще лежала в постели.

Как-то дочка подала мне свежую почту.

Домик у моря. Глава 2. Чужая женщина

Смотрю, среди полученных писем есть и от Екатерины Васильевны. Что-то пишет бедная старушка… Разрываю конверт и читаю: Произошло со мной такое, что до сих пор не могу очнуться. Месяц тому назад подходит ко мне на улице знакомая учительница и спрашивает: Я взяла диплом, на который смотрела, как на ненужную уже мне бумажку, пошла и успела получить чудесную комнату. Я уже живу в ней! Соседи у меня — хорошие люди, которые относятся ко мне как к человеку, а не как к парии.

Прочитав письмо, я радостно перекрестилась, а потом взяла в руки принесенную мне Машей книгу старца Силуана и снова перечла: Нравится Показать список оценивших Вечером, когда собирался уходить из храма, подошла пара.

Верующая жена и муж-атеист. Он зашел в храм с женой за компанию.

  • Маленький домик в прериях (телесериал)
  • Book: Пустой дом
  • Пень волшебный по соседству. (Сказка)

Я, закончив беседу, обращаюсь к обоим: Под конец человек говорит: Я, прощаясь, напоминаю историю о том, как бабушка говорит маленькому внуку: На это четырехлетний малыш, подумав: А самим сходить в храм, а потом до вечера где-то развлечься. А бабушка, надо сказать, была неверующей. В храм не ходила и к Православию относилась весьма скептично. А уж убедить ее исповедоваться и причаститься эти молодые люди совершенно никак не.

Не удавалось им. Но вот, когда вечером родители вернулись за сынишкой, то застали бабушку в слезах и в необычайном смятении. На ней просто лица не. И тут бабушка, собравшись, твердо сказала: А бабушка сквозь слезы поведала такую историю. Когда молодые родители ушли, она покормила своего трехлетнего внучка, а тот, плотно поев, подошел к бабушке, взглянул снизу вверх на нее своими ясными невинными глазами и сказал: Что вы смеетесь, братья и сестры?

А вот бабушке было не до смеха! Чадили сразу все двадцать три кафе городка, а по просторам Сибири, Урала, Казахстана, Краснодарского края выбирай любой ехал раздолбанный уазик с молоденькой златокудрой медсестрой. И мотор заглох в чистом поле, и начались роды.

Медсестра с матерящимся шофером сделали все, что смогли, приняли младенца-девочку. После общего зачина рассказ разворачивался в зависимости от пристрастий слушателей и количества поднесенных бабушке Зое чарок, в роли которых чаще всего выступали, конечно, пластиковые стаканчики. За каждую порцию горячительного старушка аккуратно благодарила, вытирала сморщенный рот и продолжала. Кого-то интересовало, когда починили сломавшийся уазик и как потом девочку оформляли в приют.

И чем ее кормили, пока не добрались до больницы. Здесь бабушка Зоя позволяла себе импровизации, но перед кульминацией своей истории непременно говорила: А тот злополучный уазик стоял во дворе по брюхо в лопухах и пялился на нее круглыми своими фарами.

Какое-такое для нас тогда обезболивание? Поняла, что судьба для меня приготовила. А моя черноглазая там лежит. В домик, выглядывающий из-за черешен, где Герби, проснувшись с утра, решила проверить: Пустые раковины улиток Герби собирала вместе с Лизой: Они печально и пусто стучали, если встряхнуть, но без Лизы Герби их почти не касалась.

При Лизе все казалось волшебным и не скучным: А еще кривые нижние зубки. И выуживала в круглой жестянке из-под конфет, где хранилось Сокровище, три своих самых любимых: А значит, сперва я должна найти улиток Хотя, по правде сказать, он больше сердито трещал, жалуясь на свою черно-белую жизнь, чем показывал.

Солнечные тени, негативом повторяя узор гипюровых занавесок, непростительно медленно двигались по стенам и потолку. Когда же часы наконец пробили и баб Зоя уковыляла в парк, Герби вытащила из шкафа с посудой ту же самую плошку с чуть отбитой по правому краю эмалью и, стараясь не спешить хотя больше всего на свете ей хотелось помчаться вскачь набрала черешни. Так же не стала ягоды мыть потому что немытые вкуснее и улеглась под тем же самым деревом. Легкий ветерок перебирал листву, та пропускала солнечный свет ажурными кружевами, черешня в плошке подходила к концу На зеленой раковине ее закручивались в спираль коричневые полоски.

Улитка медленно ползла, будто искала что-то, часто приподнимала верхнюю часть туловища, и та матово светилась, как темно-зеленая виноградина на свету или обсосанная уже от сахара желеобразная сердцевина мармеладки. На земле миллиметр за миллиметром проступал еле видный влажный след. А улитки тем временем, ошарашено постояв друг против друга, будто не веря в свою удачу, сблизились наконец, слиплись телами, и сладкие волны пошли по ним одна за.

Его нашли спрятанным в кустах на Маяке, уже после того, как Лиза пропала и милиция нехотя, больше для проформы, обыскивала побережье. Кажется, однажды, гуляя по лесу, он заметил белую лошадь удивительной красоты. С тех пор его никто не. Герби же для того, чтобы начать превращение, просто нужно вернуться туда, где Лиза спрятала велосипед и откуда пошла пешком.

Туда, где они с Лизой хоронили выброшенных прибоем мертвых дельфинят. За лето сестры обычно находили три-четыре дельфиненка, погибших под винтами кораблей или поранившихся о сети. Они осторожно заворачивали несчастных в пакет и несли с собой Уж слишком насупленно смотрели замыкающие бухту скалы, а рисунок залегания горных пластов, смятый в причудливый узор, навсегда запечатлел родовую гримасу вулканических схваток, в которых появился на свет Божий этот пейзаж.

И что-то трудноуловимое настораживало в звуке здешнего эха. Дело было не только в природном резонаторе нависших над песчаной отмелью скал. Глухие, с чавкающим призвуком шлепки волн о камни и гулкое уханье забытого здесь давным-давно ржавого буя-поплавка, лязганье его цепи Попасть в бухту было не так-то.

Сначала следовало свернуть у Маяка с шоссе. Спрятать в кустах велосипед и, углубившись в лабиринт дачного поселка, выбраться за санаторий, совсем недавно откупленный каким-то нуворишем.

Новый хозяин в кратчайшие сроки заставил бить фонтан, еще десятилетие назад набравший в рот воды, а в холле главного корпуса после ремонта повесил батальную сцену времён Великой Отечественной войны горящие немецкие танки и Георгия-Победоносца, убивающего копьем змея. Сразу за санаторием млели на солнышке развалины древнего монастыря, который только-только начали приводить в порядок силами близлежащей воинской части. Со всех сторон надвигались на девочку зеленые колеблющиеся тени и такой сильный аромат разогретого на солнце можжевельника, дубовой коры, неизвестных ей, белых и красных, крупных цветов, что, сливаясь воедино, тени и запахи словно стирали ее, готовя к неведомому Переходу.

И кто-то, казалось, тихонько шептался в листве. Герби же боязливо ступала по истонченному веками ракушечнику, с каждой ступенькой становясь все более бесплотной, будто отлепляясь постепенно от худых ручек и ножек, убогого платьишка, стоптанных сандалий, для того чтобы осторожно сложить с себя свое тело и упорхнуть легко вслед за душами несчастных дельфинят, уже без боли глядящих с неба на свои рваные раны.

Дальше девочка двинулась еле приметной тропинкой. Здесь дневной свет, лишенный зеленоватого оттенка, струился легче, порхали бабочки, и, судя по кваканью лягушек, где-то совсем близко находился резервуар с пресной водой, может быть, старый фонтан или заброшенный колодец. Они то и дело цеплялись за подол платьишка Герби, пытаясь добавить ей весу, притормозить шаг, чтобы удержать на лишнее мгновенье в радостной кутерьме щебетанья и кваканья, предупреждая: Наши корни пьют из земли аромат и отраву, мы поцарапаем тебя до крови, но так лучше Но если хочешь, мы вспомним для тебя предания совсем давние, те, что шелестели под ветром наши далекие предки: Замерев на мгновение, девочка уверенно направилась к лежащему на отшибе валуну, перекрещенному прожилками кварца, засунула ручонку в глубокую трещину, пошарила там недолго и извлекла на свет тряпичный комок.

Серыми бусинами брызнули в стороны встревоженные паучки. Еще раз посмотрела на солнце, улыбнулась и вошла в воду Море только сверху, от монастыря, казалось однородным синим полем с белыми барашками.

На самом деле легкий шторм прихотливо перетасовал краски на бликующей поверхности, затеял веселую игру с синим, стальным, голубым, бутылочным. У береговых камней царило бесчинство. Прибой то захлестывал недоступные обычно для брызг крутые лбы валунов, то лихим водоворотом обнажал исподнее: А бабушка Зоя тем временем добралась, пошатываясь, до своей калитки.

В доме включила телевизор и под его бормотание прилегла на нерасправленную кровать. Поохала, повозилась немного и затихла, потом совсем по-детски всхлипнула, тихонько застонала: Зато роженица без паспорта действительно была, и действительно померла она тогда, и ночь коротали в степи. Луна висела низко, как огромный ломоть дыни. Потому и пошла в приют, едва оклемалась, и договорилась тихонько девчонку чужую взять да за свою выдать.

Да и с чего он поймет? И все получилось вроде, как задумала: Петька на дембель вышел, к морю увез, ребенка на себя записал, женился. Только у судьбы, видать, свои расклады. И пахла, главное, не тем всегда, не так, как обычные дети. Они целыми днями могли на море пропадать. А Зойка не понимала: Сама она обгорала моментально и толком плавать так и не научилась, не любила воду, особенно когда волны, даже не очень большие.

Не зря ведь говорят: Чертит что-то медленно щепкой в пыли, а вокруг камушки цветные разбросаны, стеклышки. А Машка и вправду блажная выросла: Так чего удивляться, что и сгинула девчонка с мамашкой одинаково? Дички безродные, ни кожи, ни рожи, да еще с придурью Старушка ворочалась с боку на бок, бормотала что-то. Казалось, она хочет выбраться из своего сна так же, как вялая оса, которая вот уже час монотонно гудела и билась об оконное стекло, силясь попасть из духоты баб-Зоиной хибары в прохладу и запахи вечернего сада.

А там, под черешней, расползались в разные стороны, закончив любовную игру, две улитки-галициды, которых люди окрестили виноградными. Они давно проткнули друг друга любовными стрелами, но сладкие сокращения все еще проходили по их телам, как волны по морю, на дне которого в шипастых, причудливых раковинах жили ближайшие галицидины родственники.

И так ли уж он удивителен? В присутствии Серебристого Эти люди бывают собой крайне непродолжительное время, в тот краткий миг, когда, проскальзывая из одной реальности в другую, вдруг с недоумением начинают прислушиваться к звукам собственного голоса, уже удивляясь тому, в чем так искренне убеждали собеседника.

Вечно ускользающее серебристое чудо, жизнь которого для непосвященных почти фантом, напрочь состоящий из того контрабандного времени, которое он, обаятельно улыбаясь, крадет у нас за счет лживого хронотопа телеэфиров и авиаперелетов. Он вообще многое крадет у нас: